Д`артаньян – гвардеец кардинала. Книга первая - Александр Бушков

– Ничего удивительного, – сказал д’Артаньян. – Она упала без чувств, вот платье и распахнулось… Но взгляните на меня – я, черт побери, полностью одет и застегнут на все решительно пуговицы!

– Вообще-то, конечно… – проворчал комиссар. – Эй, Бриквиль, отоприте наконец, я сниму с вас допрос!

Бриквиль, довольно долго исполнявший военное ремесло, не избавился от свойственной военным в те времена грубости по отношению ко всем, не принадлежащим к этому сословию. Он заорал вовсе уж грубо:

– Чтоб вас черти взяли, де Морней! Убирайтесь прочь со своими головорезами! И не вмешивайтесь не в свое дело! Слышите? Это только меня касается! Ну да, я рогоносец, рогоносец, прах меня побери, но разве у вас есть право инспекции над рогоносцами? Убирайтесь ко всем чертям!

Комиссар, тоже бывший вояка, тоже не обладавший голубиной кротостью, рассвирепел:

– Зато у меня есть право хватать каждого, кто вздумает палить средь бела дня из пистолетов! Бриквиль, отоприте по-хорошему, а то так просто не отделаетесь!

– Да подите вы к дьяволу! – донеслось из кабинета. – Добром прошу, убирайтесь к чертовой матери! У меня тут еще два пистолета, и, клянусь всеми святыми, я и вам влеплю пулю, если будете защищать этого совратителя и преследовать меня в моем собственном заведении!

Комиссар тихонько сказал д’Артаньяну:

– Думается мне, сударь, вам следует уйти, пока он не впал в совершеннейшее неистовство…

– Но я ни в чем не виновен…

– Не сомневаюсь, сударь, не сомневаюсь, – с задумчивым видом протянул комиссар. – Но вы, черт возьми, его раздражаете, так что лучше будет, если я честью провожу вас отсюда…

– Ах, вот как? – возопил г-н Бриквиль, судя по звукам, в ярости бегавший по кабинету из конца в конец. – Вы отпускаете этого прелюбодея, де Морней? Клянусь небом, я и на вас найду управу! Конечно же, он вас подкупил! Ничего, у меня найдутся заступники…

– Эй, выбирайте выражения, Бриквиль!

– Да пошел ты к монаху в пазуху, продажный сутяга! Убирайся отсюда, пока не проглотил парочку пуль!

– Ах, вот как? – зловеще протянул комиссар, окончательно вышедший из себя. – А ну-ка, молодцы, ломайте дверь! Именем правосудия!

– Пулю в лоб пущу! – отозвался Бриквиль. – Думаешь, я никогда не догадывался насчет тебя и этой потаскушки, моей супруги?

– Вышибайте дверь! – ревел комиссар, воспламененный гневом.

Его подчиненные, понуждаемые приказом и имевшие богатый опыт в таких делах, незамедлительно обрушились на дверь с такой сноровкой, что она вскоре же вылетела.

На пороге встал разъяренный Бриквиль и направил на комиссара пистолет. Он нажал на крючок, но пистолет дал осечку, и едва успел Бриквиль выхватить последний, как был буквально задавлен толпой стражников. Один из них, схватив валявшееся у камина полено, отвесил молодецкий удар по руке рогоносца, окончательно его обезоружив, после чего повергнутый на пол г-н Бриквиль был в мгновение ока опутан веревками, словно болонская колбаса, и на руках вынесен за дверь.

Глядя ему вслед и грозно шевеля лихо закрученными усами, комиссар громко сообщил:

– Если этот мерзавец вернется из Шатле раньше, чем через пару-тройку лет, могу вас заверить, я съем собственную шляпу! Уж будьте уверены! Эй там, кто-нибудь! Принесите воды и побрызгайте на бедняжку, она все еще без чувств!

– О нет! – пролепетала Луиза, приподнявшись на локте и озирая присутствующих. – Вы невредимы, Шарль, слава богу… И вы тоже, Антуан, это чудовище вам не повредило…

Услышав, как Луиза называет в оплошности комиссара по имени, д’Артаньян мрачно подумал, что подозрения Бриквиля насчет комиссара, быть может, столь же справедливы, как на его собственный – г-н де Морней выглядел ценителем прекрасного пола и умельцем в обращении с ним. Однако ситуация не благоприятствовала тому, чтобы и ему, в свою очередь, мучиться ревностью – особенно учитывая, что один рогоносец только что уведен отсюда в Шатле…

– Боже мой, где он?

– Успокойтесь, дорогая, – заявил комиссар, браво крутя усы. – Он в Шатле и, клянусь небесами, выйдет оттуда не скоро…

– Ах, как вы меня утешили, господин комиссар… – чарующим голоском произнесла Луиза. – Вы меня избавили от страхов и тревог…

Правда, она при этих словах очень уж многозначительно поглядывала на д’Артаньяна – в свою очередь, сообразившего, что дела обстоят неплохо, и его привилегии в этом доме не только не пострадали, но, наоборот, расширились, учитывая, что рогоносец уведен в такое место, где будет лишен возможности мешать чужому счастью…

Глава девятнадцатая

О том, как полезно порой быть постоянным клиентом торгового заведения

Вряд ли стоит очень уж долго растолковывать непонятливым, где в эту же самую ночь пребывал д’Артаньян, – разумеется, в спальне супругов Бриквиль, на уже знакомой читателю супружеской постели под балдахином. За все время романа с прекрасной нормандкой гасконец и его любовница еще никогда не чувствовали себя в такой безопасности: главная помеха их ворованному счастью, сиречь г-н Бриквиль, пребывал за семью запорами в надежнейшей крепости, откуда при всем своем бешенстве и коварстве вряд ли мог выбраться самостоятельно в ближайшие пару-тройку лет, обещанных ему комиссаром…

И все же очаровательная Луиза призналась, откровенно ежась от страха:

– У меня до сих пор мурашки по коже. Так и кажется, что Бриквиль подслушивает под дверью, вот-вот ворвется с пистолетом или кинжалом… У него в комнате дюжины две кинжалов – его единственная слабость, на которую он охотно швыряет деньги, да и пистолетов там не менее полудюжины…

– Какие глупости, Луиза! – браво заявил д’Артаньян, привлекая ее к себе со сладостным ощущением победителя. – Клянусь честью дворянина, что вы зря тревожитесь. Из Шатле так просто не выберешься, уж мне-то лучше знать, я сам там побывал…

– Но вы ведь оттуда выбрались?

– Милая Луиза, не равняйте меня с этим склочным негодяем, вашим муженьком! Честно признаться, я оттуда не "выбирался" – меня они выпустили сами. Потому что за мной туда прибыл сам господин де Кавуа, капитан мушкетеров кардинала, и у него был приказ о моем освобождении, подписанный его величеством собственноручно. Есть некоторая разница, вам не кажется? Вряд ли у Бриквиля найдутся друзья, способные его оттуда вытащить так быстро…

– Интересно, – мечтательно сказала Луиза, – есть у нас законы, позволяющие в кратчайшие сроки получить развод с человеком, заключенным в Шатле?

– По-моему, нет, – мгновенно ответил д’Артаньян, уже свыкшийся с подобными ее мечтаниями, как с неизбежным злом, от которого до сих пор как-то удавалось уворачиваться. – Определенно, нет.

– Как жалко… До чего удобный случай, Шарль, не правда ли? Если толково поговорить с комиссаром де Морнеем и вознаградить его парой сотен…

Она замолчала и, тихонько взвизгнув, прижалась к д’Артаньяну. Что до гасконца, то он тоже обратился в слух.

И убедился, что им не почудилось: в замке поворачивали ключ, стараясь делать это как можно тише. Кто-то пытался проникнуть в спальню.

Д’Артаньян кошкой прянул к двери и с грохотом задвинул засов, как раз вовремя – неизвестный по ту сторону отпер замок и собирался уже войти.

– Эй вы, там! – громко возвестил д’Артаньян самым решительным тоном. – Кто вы такие, что ломитесь не просто в чужой дом – в чужую спальню? Я не буду кричать полицию – сам возьму шпагу и попротыкаю вас всех к чертовой матушке!

С той стороны столь же громко ответил язвительный, свирепый голос, увы, прекрасно знакомый:

– Ах ты, мерзавец! Это моя спальня, если ты не забыл, вертопрах, скотина, блудливец, тварь! А шпага твоя, вот кстати, лежит аккурат рядышком со мной, на кресле… На этот раз ты попался, гасконский приблудыш! Эй, Пьер, Жеан, ломайте дверь!

Пришлось признать, что на свете все же существуют чудеса – вроде бы пребывавший за толстыми стенами Шатле г-н Бриквиль собственной гнусной персоной объявился тут же, рядом, отделенный от д’Артаньяна лишь досками двери толщиной в палец, и настроение у него, сдается, было самое что ни на есть недружелюбное. Оставалась еще зыбкая надежда, что д’Артаньян столкнулся с дьявольским наваждением, что над ним вздумал подшутить какой-то бес или другой мелкий обитатель преисподней, выбравшийся в Париж, чтобы поиздеваться над тамошними нерадивыми христианами. Что это бес, для коего нарушение одной из заповедей Христовых все равно, что распахнутая дверь, голосом Бриквиля глумится над незадачливым любовником. "Сколько же я не был в церкви?" – с запоздалым раскаянием подумал д’Артаньян.

Однако он даже не пытался вспомнить подходящую к случаю молитву, уверенный, что имеет дело с обитателями этого мира. На дверь обрушился страшный удар железного лома – а это уже мало походило на бесовские проделки. Никто отродясь не слышал о бесах, столь умело и шумно орудующих ломом…